плясала саламандра на свечах
plyasala salamandra na svechakh
златыми искрами в мои глаза глядела
zlátymi iskrami v moi glaza glyadela
два ворона сидели на плечах
dva vorona sideli na plechakh
посланники из дальнего предела
poslanniki iz dal'nego predela
они пришли сказать, что все не так
oni prishli skazat', chto vse ne tak
что я умру и не достигну цели
chto ya umru i ne dostignu tseli
один был черен, как могильный мрак
odin byl cheren, kak mogil'nyi mrak
другой был бел, как свет в конце тоннеля
drugoi byl bel, kak svet v kontse tonnelya
и молвил черный: «вижу ты устал
i molvil chernyi: «vizhu ty ustal
мой глупый друг, я назову причину
moi glupyi drug, ya nazovu prichinu
ты слишком страстно истину желал
ty slishkom strastno istinu zhelal
и снял с нее последнюю личину
i snyal s neyo poslednyuyu lichinu
под ней оскал истлевшего лица
pod ney oskal istlevshego litsa
ты говоришь бог умер? это правда
ty govorish' bog umer? eto pravda
но помни, что творенья мертвеца
no pomni, chto tvoren'ya mertvetsa
отныне навсегда с тобою рядом!
otnyne navsegda s toboyu ryadom!
беги, глупец, по серым городам!
begi, glupets, po serym gorodam!
копайся в грудах черепов потертых
kopaĭsya v grudakh cherepov poterykh
стучи по мавзолеям и гробам
stuchi po mavzoleyam i grobam
зови живых, под дружный хохот мертвых!
zovi zhivykh, pod druzhnyy khohot mertvykh!
и ты поймешь, насколько ты нелеп
i ty poymёsh', naskol'ko ty nelep
поймешь, что только смерть права в итоге
poymёsh', chto tol'ko smert' prava v itoge
тогда ты сам себе построишь склеп
togda ty sam sebe postroish' sklep
и в нем уснешь… здесь нет другой дороги! »
i v nem usnesh'… zdes' net drugoy dorogi!
и молвил белый: «вечная зима
i molvil belyi: «vechnaya zima
а ты шагаешь сквозь пургу и стужу
a ty shagayesh' skvoz' purgu i stuzhu
мой смертный друг, ты не сошел с ума
moi smertnyi drug, ty ne soshel s uma
от холода пронзающего душу?
ot kholoda pronzayushchego dushu?
по белой вечности, по белой простыне
po belyi vechnosti, po belyi prostyne
идет твой дух, израненный веками
idyot tvoy dukh, izranennyi vekami
и каждый день как в беспокойном сне
i kazhdyi den' kak v bespokoĭnom sne
лишь снег хрустит и тает под ногами
lish' sneg khrustit i tayet pod nogami
а за тобой кровавый вьется след
a za toboy kroviavyi vyotets sled
ты ищешь солнца, но его не будет
ty ishchesh solntsa, no ego ne budet
ты ищешь мир, но мира больше нет —
ty ishchesh mir, no mira bol'she net
его убили ледяные люди
egо ubili ledyanые lyudi
и в нифльхейме в ледяных дворцах
i v nifl'kheime v ledyanikh dvortsakh
они по всем живым справляют тризну
they po vsem zhivym spravlyayut triznu
они смеются
they smeyutsya
в глянцевых глазах
v glyantsevykh glazakh
ни радости, ни ярости, ни жизни
ni radosti, ni yarosti, ni zhizni
а в снежной пагоде тебя давно все ждут
a v snezhnoy pagode tebya davno vse zhdut
и белый будда шепчет на пороге
i belyi budda sheptchet na poroge
сейчас придет
seychas pridet
осталось пять минут
ostalos' pyat' minut
и ты придешь
i ty pridyosh'
здесь нет другой дороги! »
здесь нет другой дороги!
рыдала ночь кровавыми слезами
rydala noch' kroviavymi slezami
вишневым светом озаряя дом
vishnevym svetom ozaraya dom
в руках дрожащих умирало пламя
v rukakh drozhashchikh umiralo plamya
и становилось просто огоньком
i stanovilos' prosto ogon'kom
и тишина разлилась по планете
i tishina razlilas' po planete
остались лишь жестокие слова
ostalis' lish' zhestokie slova
два ворона, два демона, две смерти
dva vorona, dva demona, dve smerti
вещали мне о том, что жизнь мертва
veshali mne o tom, chto zhizn' mertva
и в миг, когда замолкли эти речи
i v mig, kogda zamolkli eti rechi
и луч зари пронзил сырую ночь
i luch zari pronzil syruyu noch'
они крылами погасили свечи
oni krylami pogasili svechi
и выбив стекла, улетели прочь
i vybiv stekla, uleteli proch'
ни страха, ни сомнения, ни злобы
ni strakha, ni somneniya, ni zloby
сжимали руки порванную нить
szhimali ruki porvannuyu nit'
лишь крик звериный рвался из утробы
lish' krik zverinyi rvalsya iz utroby
я буду жить!
y budu zhit'!
я вечно буду жить!
y vechno budu zhit'!